Письма Сибирским казакам (I-III глава)
Очерки «Письма сибирским казакам», как и многие другие произведения Ивана Шухова дней Великой Отечественной войны, характеризуют настроения, боевой дух и героические дела во славу родины колхозного крестьянства Казахстана.
Под лозунгом «Все для фронта, все для разгрома немецко-фашистских захватчиков!» трудятся в эти дни колхозники и колхозницы, рабочие совхозов и машинно-тракторных станций казахских аулов и сибирских станиц, русские и казахи, для которых защита Советского отечества стала первейшим, святым долгом.
И старый Евсеич, сторож Заготзерно, георгиевский кавалер прошлой войны, отличившийся в лихих схватках с немецкими захватчиками, и подросток Митька из колхоза «Веселая степь», и тысячи других тружеников нашей деревни работают в дни войны не покладая рук, не зная устали. Работают с сознанием, что каждый килограмм хлеба, выращенный на плодородных землях, каждый килограмм мяса, сданный государству сверх плана и посланный в подарок фронтовикам — это пуля в черное сердце врага, снаряд в черный стан фашистов, это — наша победа.
Редакция газеты «Ленинское знамя», решив выпустить отдельным изданием очерки Ивана Шухова, надеется, что их с большим удовлетворением прочтет и боец, сражающийся с врагом в Карельских лесах, на Кавказе, под Орлом, Великими Луками, и трудящиеся, работающие в тылу. В них найдут они вдохновенный призыв к быстрейшему разгрому врага.
Ф.И. Самарин, 1943 год
Письма Сибирским казакам
Нет уж, как там грусти не таи,
Все равно зрачок в печали матов.
Вижу вас, товарищи мои,
Сквозь огонь сражений, сквозь бои,
Сквозь леса знамен и автоматов!
Вижу вас. И слышу вашу речь
В сатанинском грохоте и гуле.
Песней я хочу вас уберечь
От смертельной бомбы и от пуля.
Песней той, которая не раз
И в пиру, и в горе, и в тревоге,
Как подруга выручала нас
И не покидала в полдороге.
Верная нам спутница, — она
Никогда ребят не подводила.
Золотев браги и вина
Песня о Сибири в нас бродила!
I.
В суровых лесах и скалах далекой Карелии, под огненным небом непокорного Сталинграда, среди первобытного величия древних Кавказских гор и на берегах легендарного Терека, — везде и всюду вижу я вас, овеянных пороховым дымом сражений, славных моих земляков, верных сынов Сибири, неповторимых друзей и милых товарищей!
Со многими из вас мы вместе росли и воспитывались в родимых сибирских станицах. Мы делили бывало в детстве нехитрые наши игры, скудные лакомства и неутомимые забавы. Нередко мы спали под одним родительским зипуном, согревая друг друга горячим своим дыханием в студеные вешние ночи на пашне. Рядом, бок-о-бок обретали мы первые навыки в нелегком наследственном ремесле мастеров земли благодатной степной Сибири. А в часы наших праздных странствий по окрестным степям, займищам и озерам мы охотно делились друг с другом краюшкой пшеничного хлеба и яйцом, испеченным в золе, и замусоленным куском сахара, и похищенным из недр материнского сундука леденцом лимонного вкуса и цвета.
Весною, в поисках сусликов и стрепетиных гнезд, целыми днями бродили мы с оравой веселых сверстников в привольных окрестностях наших станиц. И наизусть изучили мы с вами каждую степную тропу, по которой прошли наши босые детские ноги, и каждую вековую березу в дуброве, и каждый ракитовый куст близ займища, под сенью которых искали мы в непогодь надежной защиты от бури, от ливней, от града и гроз. И навеки полюбились нам с вами: и бескрайние ковыльные степи, и волнующе мягкий и нежный рисунок смутно синеющих вдали березовых колков, и обнаженные вершины придорожных курганов, и трубный клич поднявшихся на рассвете с воды лебедей, и ослепительно сияющие под полуденным солнцем, посолоневшие от жары озера. Все это было, есть и будет бесконечно дорогим, милым и близким нашему сердцу, сердцу, горячо влюбленному в землю, вспоившую и вскормившую нас.
Точно буйная поросль окрестных березовых рощ мужали и крепли мы с вами на тяжелом, как пламя, сибирском ветру. Кипяченные в зное степного жаркого лета, прополосканные в расточительных ливнях плодородной поры, закаленные в голубом огне жгучих рождественских и крещенских морозов, — прочно стояли мы на земле и росли неподвластными уже никакому граду и буре, написанным нам на роду.
II.
Под сенью прострелянных в битвах и полуистлевших на чужестраннем ветру воинственных прадедовских знамен прошло по родимым степным дорогам босоногое наше детство.
На трижды благословенных, освященных веками традициях линейного Сибирского казачьего войска воспитывалось наше поколение участников Великой Отечественной войны. А по лихим и тревожным воинским песням знакомились мы с историей прошлых походов и войн.
Казаки запоют бывало:
Ко славе страстию дыша,
В стране суровой и угрюмой,
На диком бреге Иртыша
Сидел Ермак, объятый думой.
А мы закроем глаза и видим: на сотни километров к востоку от Яика — так в древности звалась река Урал — до Иртыша тянется цепь курганов, поседевших от ковыля редутов и земляных городищ. И воскресают в памяти глубокие, проросшие травами, рвы крепостей. И встают из тумана пирамидальные вершины дозорных постов, контуры маяков и пикетов Горькой линии…
Горькая линия!
По берегам твоих голубых, как весеннее небо над степью, огромных, как море, озер привольно раскину¬лись станицы линейного Сибирского казачьего войска. От самого Яика до необозримых равнин Заиртышья тянется линия этих станиц, некогда названная по обилию горько-соленых озер — Горькой. Основанные около двухсот лет тому назад станицы сибиряков свято чтут боевые традиции своих воинственных предков. И память о мужественных сподвижниках Ермака, о воинских доблестях храброй его дружины навсегда сберегли в своем сердце верные русскому оружию старожилы степных сибирских станиц.
На беспредельной, светлой и чистой любви к родному краю и на священной ненависти к врагам земли Русской веками воспитывались бесстрашные воины Сибирского казачьего войска. На этих же святых традициях рыцарей рукопашных битв воспитывалось и наше поколение.
Вот почему с благоговением и трепетом смотрели мы с вами в детстве: и на грозный частокол ощетинившихся над конницей казачьих пик, и на голубые вспышки обнаженных сабель, и на заплясавшего под всадником белого, как кипень, злого есаульского иноходца, и на стремительные крылья боевых знамен, взмывших над тронувшимися в поход полками, и на крупные горошины материнских слез, упавших в концы кашемирового подшалка в минуту прощания с уходящим на поле брани сыном.
В крестном знамени матери, благословлявшей на битву с врагами России сына, в грозном и торжествен¬ном шквале песни, поднявшейся перед походом на крыльях полковых знамен, в дробном рокоте кованных конских копыт, в сиянии дедовских седин и регалий, -во всем этом впервые вставал перед нашим сознанием ясный, строгий и милый сердцу нашему облик никому непокорной, воинственной и свободолюбивой России.
Россия!
Святым, чистым и светлым было для нас с детских лет имя твое. Мы изучали твою географию по маршру¬там далеких, суровых и трудных походов родных Сибирских казачьих полков, по сражениям и битвам наших предков с врагами отечества нашего, от времен Плевны до грандиозного Брусиловского прорыва германского фронта в 1916 году. И недаром снились нам в детстве: и пустынные поля былых баталий, и несметные кавалькады воинских эшелонов, и веселые огни бивуачных костров, озарявших шафранные пески Туркестана, туманные сопки Манчжурии,
холмы Восточной Пруссии, седые гребни Кавказа, крепостные контуры Перемышля и библейские скалы снежных Карпат…
Величественная панорама обширных владений нашего отечества настежь распахивалась перед нашим воображением в эпическом повествовании георгиев¬ских кавалеров, в рассказах и песнях наших прадедов, дедов и отцов. И по бытующим в наших станицах сказаниям и древним походным казачьим песням мы назубок с вами знали названия многих горных долин и перевалов и имена грозных неприятельских крепостей, павших под силой доблестного русского оружия и умноживших славу Сибирского казачьего войска. И не количеством праздно прожитых лет измерялась цена длительной жизни наших предков, а победоносными битвами их с врагами Русской земли, бранными подвигами и походами этих, закаленных в огне штурмов и жарких битв, неподвластных ни воде, ни огню, трижды поправших смерть воинов!
III.
Кто из наших станичников не сберег в своем сердце теплое, ясное и строгое воспоминание о том, как мы впервые разучивали в детстве походные песни нашего родного Сибирского казачьего войска?!
Всем нам помнятся: длинные зимние вечера; опрятные горницы с геранью на подоконниках; трогательная наивность убранства из стеклянных елочных шариков и китайских фонариков в простенках; запах жженых луковых перьев — запах семейного тепла и уюта под родительским кровом. Под сатанинский вой и свист разгулявшейся в декабрьской ночи сибирской вьюги слушали мы бывало увлекательные дедовские рассказы о боевом прошлом наших станиц, и навсегда запомнились нам с тех пор горько волнующие нас походные казачьи песни.
Зимние сумерки. Метель за окошком. В оранжевом полумраке горницы, неярко озаренной заревом веселого огня, бушующего в лежанке, сидит на полу полукругом гурьба казачат. А перед затопленной печкой, в центре этой притихшей оравы, возвышается на табуретке старик с пышной и чуть золотящейся от огненных отблесков бородой, с бровями, похожими на распластанные орлиные крылья. Мягко притоптывая ногой, обутой в белый шерстяной чулок, и ритмично размахивая рукой, как казачьей нагайкой, в такт своей песне, запевал он глухим, давно остуженным в походном ветру голосом любимую свою песню:
Чу, не в нас ли палят?!
Не идет ли супостат?!
Не в поход ли итти
Нас заставляют?!
А мы, замирая от восторга, подхватывали вслед за дедом слова песни, звучащие, как команда:
Живо стройся в ряды!
Атаман едет сюды —
Предстоит нам поход небывалый!
И словно наяву вырастал перед нашими глазами воинственный всадник.
Прилетел, как буран,
Наш сибирский атаман,
А за ним ординарцы лихие.
Он коня осадил.
Черный ус накрутил.
И сказал нам:
Здорово, ребята!
И дед, довольный нашей прилежностью в спевке, пристально заглядевшись на золотой ворох догораю¬щих в печке углей, строго и задумчиво говорил нам затем поучительные свои речи:
— Молодцы вы у меня, варнаки! Тот, слышь, не казак, кто души в этой песне не чает… А вы с сердцем поете. И голоса у вас злые, каленые, как клинки. И слова — как
пики. Орлы! Орлы! По песне угадываю: настоящими казаками растете. Наши вы ребята. Сибиряки. Хваты!.. Ну, а вырастете — смотреть у меня в оба: святых дедовских знамен не страмить. Чести нашего войска в будущих битвах с неприятелем на поле брани не позорить. Вот какая у меня будет к вам, внуки мои, наука!
И прервав рассудительную речь, он тотчас же скреплял ее заветными словами навсегда запомнившейся нам песни:
Нам — под могильным спать курганом.
А вам, сыны, — Руси служить.
И если в битвах с бусурманом
Придется голову сложить, —
Деритесь так, как ваши деды
Дрались под знамем Ермака,
Чтоб трубный гул вашей победы
Гремел над Родиной века!
Чтоб руки ваши не ослабли,
Кромсая головы орды,
Чтоб лезвием сибирской сабли
Потомки были бы горды!
Чтоб ни от пули, ни от пики
Врагам России не уйти,
Чтоб только смерть при вашем гике
Могли в полях они найти!
И если час пробьет для встречи
С ордой коварного врага, —
Пусть каждый ищет места в сечи, —
Кому Россия дорога!
Дата публикации: 27.07.2010
|
